Официальный сайт ЮРГПУ(НПИ) » Новости » С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ, НПИ! ОТ СЕРГЕЯ ЛАГУТИНА - С ЛЮБОВЬЮ.

Год назад мы готовились к празднованию 90-летия университетской газеты «Кадры индустрии», поэтому обратились с призывом ко всем замечательным людям, связанным с нашей многотиражкой, поделиться своими воспоминаниями. Результатом нашей совместной работы с «кадровцами» всех времён стал выпуск юбилейного номера газеты - ностальгического, лиричного, сентиментального. Почти все воспоминания разместились на его страницах. Почти…

Попала тогда в наши сети «золотая рыбка», которой не хватило места на газетных полосах. Сейчас, в дни празднования 113-летия НПИ, этому очерку, по примеру цветаевских стихов и драгоценных вин, настал свой черёд.

Его автор - Сергей Абрамович Лагутин - в 1959-64 годах учился в 5-ой группе мехфака НПИ, а ныне он – кандидат технических наук, старший научный сотрудник, ведущий конструктор по редукторостроению «Электростальского завода тяжелого машиностроения».

Десять лет тому назад Сергей Абрамович взялся за перо с целью написать предисловие к сборнику стихов его институтского друга и поэта Владимира Шварца - того самого Владимира Шварца, который когда-то «вывел размашистым почерком: «Я люблю тебя, НПИ!».

Этот очерк мы предлагаем вашему вниманию, с благосклонного разрешения автора, который со всеми новочеркасскими политехниками празднует день рождения родного НПИ.

 

«О Володе Шварце и не только о нём»

 

Вы открываете тоненький сборник стихов Владимира Шварца. Стихи эти были написаны более 40 лет назад, в 1959-64 годах. 

В те далекие уже годы их автор, имея за плечами два года работы станочником на предприятиях родного Киева, учился на механическом факультете Новочеркасского ордена Трудового Красного Знамени политехнического института имени Серго Орджоникидзе. Ему повезло с учителями и сокурсниками - старейший институт юга России охотно принимал под свою крышу многих талантливых преподавателей и способных студентов, которым по анкетным соображениям не находилось места в столичных и украинских вузах.

Пять лет институт был для нас родным домом. Здесь мы учились и сдавали экзамены. К экзаменам мы обычно готовились в огромном, 30´30 кв. метров, укрытом стеклянным фонарем внутреннем дворе Главного корпуса, который в просторечии назывался просто «Крытый». 

Я и сегодня вижу, как солнечный луч, пробившись сквозь толстые стекла фонаря, желтыми пятнышками пробежался по страницам развернутых конспектов и, отразившись от блестящей поверхности стола, попал в глаз согнувшемуся над тетрадями студенту. Студент тряхнул головой, укладывая в ней последнюю формулу, разогнулся и осмотрелся. Вокруг него сидели и стояли, зубрили и смеялись, шутили, бегали и ходили вразвалку, просто разговаривали не десятки, а сотни студентов и студенток всех курсов и факультетов. Но в необъятном зале эта масса как-то скрадывалась и, склоняясь незаметно для самой себя перед его четырехэтажным величием, сплачивалась и проникалась тем особым духом студенческой солидарности, который охватывал каждого входящего в Крытый...

Пусть у студента была отдельная комната, пусть он был записан в научной библиотеке, пусть жил на окраине города, все равно рано или поздно он приходил в Крытый. Здесь из десятка отрывочных составлялся один цельный конспект. Здесь сериями решались задачи по теормеханике и сопромату. Здесь на ходу выправлялись курсовые проекты. Здесь коллективно переводились иностранные тексты. И не было такого вопроса в институтской программе от начерталки до самых специальных дисциплин, на который не смог бы ответить Крытый в сессию.

Учили нас хорошо и хорошо спрашивали. Пятнадцать двоек в группе после первого захода на экзамен не рассматривались как чрезвычайное происшествие. Отсев был достаточно жесткий. И в результате, куда бы, в Киев или Питтсбург, в Подмосковье или Аризону, ни забросила судьба выпускника нашего 1964 года, полученных в институте знаний и умения пополнять их оказалось достаточным для того, чтобы его профессиональная карьера сложилась вполне успешно.

Но не единой учебой жив был человек. Институт - это комсомольская (была такая в 60-е годы) работа и спорт, оперативный отряд, который охранял порядок на территории институтского кампуса, и студенческое научное общество, в котором приобщались к науке сегодняшние профессора. Это регулярные поездки в колхоз. Это апрельские фестивальные концерты с полуночными репетициями, с умом непостижимым ажиотажем вокруг пригласительных билетов, с неистовой перепалкой между факультетами, после которой наш брат - механик на два месяца получал отставку у своей подруги - химички.  Это танцевальные вечера в том же Крытом, которые, несмотря на свою суматошливость и отвратительную акустику зала, становились целым днем праздника для каждого студента и тем более студентки. Это межфакультетские и межвузовские КВНы, по напряженности и уровню ничуть не уступавшие своим телевизионным собратьям.

И все-таки институт - это, прежде всего, друзья. У Экзюпери есть такая мысль: «Легко найти друзей, готовых нам помочь. Трудно заслужить друзей, требующих нашей помощи. И нужно долго растить друга, чтобы он когда-нибудь предъявил права на твою дружбу». Это не парадокс: в самом деле, накормить приятеля - нет проблемы, но к кому из друзей мы решимся обратиться с такой просьбой? Такая дружба связала нас за те пять лет, когда нам приходилось делить вдвоем одну койку, ужинать втроем одной полукотлетой, делать вчетвером один курсовой, пускать по кругу последнюю сигарету.

Это была не просто компания. Это был кибуц, где твои знания, умения, деньги, вещи и сигареты переставали быть твоим личным достоянием. В лучшем случае ты имел преимущественное право на их использование. Личным оставался только талант: чувство оптимальной конструкции машины или музыкального ритма, умение быстро и красиво чертить или безошибочно играть в преферанс, способность держать нить математических рассуждений или писать стихи. И мерой этого таланта определялась ценность человека.

Еще ценились в человеке эрудиция, остроумие и находчивость. Уважалась фанатичная увлеченность наукой, поэзией или шахматами. В общем, ценилось все то, что выделяет человека из окружающих, все то, что он может окружающим дать. Поэтому среди нас могли быть именные стипендиаты и хронические хвостисты, звезды эстрады и спортсмены, комсомольские активисты и ироничные скептики. Но не было собственников. И не любили мы серость…

 

Продолжение следует.

Сергей Лагутин, выпускник мехфака НПИ 1964 года